Сонет

И если жаль кого, то жаль детей.
Им мир достался несколько ущербным.
Мельчайших не хватает в нем частей,
Он кажется без них недостоверным.

Нет, общая картина все ж верна,
Но доброты в ней меньше и простора,
В ней места нет для пустяков и вздора,
Лишь целесообразности - сполна.

Мне жаль детей, мне очень жаль детей.
За то, что на пути к известной цели
Они ворон считать не захотели,
Их исключив из сущности вещей.

Они меня разумнее и злее.
И все ж я не сержусь на них. Жалею

Забираясь в глубь стиха,
Видишь — жизнь не так плоха,
Как казалась нам снаружи.
Меньше мрака в ней и стужи,
Больше света и тепла.
Потому что жизнь светла
И прозрачна, между прочим,
И воздушна и легка.
И хрупка на ощупь очень —
Бьется жилкой у виска!
Забираясь в глубь стиха.
Не торопишься обратно:
Там надежно, там приятно,
Там — ни страха, ни греха,
Потому что жизнь — слегка

Я по небу летаю, летаю,
Я собой это небо латаю,
И листы толстой книги листая,
Сверху звездочка светит литая.

Посредине уставшего лета
Пруд застыл в ожиданье рассвета
И в зеркальные смотрятся воды
Моей жизни прощальные годы.

Но шурша не спеша камышами
Ветер дунул: «я с вами, я с вами!
Я с тобою, вода, я с тобою, звезда,
Я с тобою, кто шепчет: "Года не беда»
август 2004

Не слава, нет — надменная скрижаль
Лишь общие очертит очертанья.
«Мне человечности, мне человека жаль» —
Его души немого трепетанья.

Конечно, можно многое забыть,
Не причитать над каждым прошлым мигом?
Но мелочей связующая нить —
Вот жизни плоть. От боли и до крика.

Мне жаль ее. Ведь если вы меня,
Запомнили, то вопреки стараньям.
А лишь за то, как на закате дня
Вдыхал я сосен терпкое дыханье.
22 сентября 2004

И когда отказывает зренье,
Очень важно из последних сил
Вглядываться в жизни отраженье,
Пока Бог свечу не погасил.

Вглядываться в детство — что ж такого,
Что года войной опалены?
Вглядываться в юность — вот основа
Бед и счастья, что судьбой даны.

Вглядываться в сумрачную зрелость,
Находить в ней теплые тона,
Разглядеть, как зарождалась смелость
Признаваться в чем твоя вина.

Вглядываться в старость. Очень зорко!
Чтобы ничего не пропустить!
Вглядываться сердцем. Это просто
Для того, кто обречен любить.
   29 октября 2004

     Август

             Оле.

Белой бабочки лет,
Ветряные качели.
Время — грустный пилот
Нас доставит до цели.
Отросли лопухи —
Их скосили в июле.
Мы не верим в стихи
Нас они обманули.
Ну, а может они
Вовсе не виноваты
Отлетевшие дни
Недоверьем чреваты.
Сдались мы без борьбы
Поделом нам, конечно
Отведи от губы
Серебристое нечто.
Это осень в лесу
Паутиною стынет.
Я держу на весу
Твое звонкое имя.
     31 августа 2004

      Сонет
И если б жить с самим собой в ладу
Хватало дефицитного терпенья,
Не стал бы я в безрадостном бреду
Искать судьбы случайные знаменья

И если б обретенный мною мир
Имел совсем другие очертанья,
И плесень заколоченных квартир
Не приводила в полное отчаянье,

Тогда бы наступающей весне
Я б мог от сердца чистого поверить,
И наяву безжалостно похерить
Все то, что меня мучает во сне.

Но жизнь моя сама с собой в раздрае:
Все что напишет, тут же и стирает.
   25 апреля 2004

Вот событием века
Наступила зима,
Все права человека
Отменила сама.
Бог бы с ними, с правами -
Их нисколько не жаль:
Ведь зато вместе с нами
Легкокрылая даль!
И в каком бы я ранге
Не перечил судьбе,
Здравствуй, тихий мой ангел,
И спасибо тебе.
18 ноября 2004

      Сонет
Хоть не совсем тебя я позабыл,
Ты памяти моей не стоишь вовсе:
Я ухожу один в глухую осень,
Так далеко, доколе хватит сил.

Да, в настоящем тебя нет, как нет
И в будущем не будет, Слава Богу!
Передо мною ровная дорога,
В конце туннеля брезжит серый свет.

Но в прошлом ты бытуешь, как не жаль!
И это — моя главная печаль.
Вот то, что мою душу отравляет,
Когда она болит и вспоминает.

Прощать я не умею. Не хочу!
Быть проклятым пристало палачу.
   26 июня 2004

Петропавловская пушка.
Мост. Нева.
У ши-цзы лицо лягушки,
Тело льва.
До манчжурских сопок
Не достать рукой,
Их глаза глубокой
Полнятся тоской.
Великанские игрушки
У Невы, -
Эти страшные лягушки.
А не львы,
Но пристало ли бояться
Нам с тобой?
Лучше попросту обняться
Над рекой.
   5 мая 2003

Всех примирив названьем Питер,
Застыв в молчанье над водой,
Он слезы мне когда-то вытер
Своей спокойной красотой.

Он мне сказал: грустить не надо,
За все заплачено сполна
И будет общей нам наградой
Крутая невская волна.

Когда, разбужена норд-вестом,
Она о серый бьет гранит…
И понимаешь — лучше места
Душа в запасе не хранит.
   2 июня 2003

Где пораженье, где победа —
Кому судить, зачем судить?
От поэтического бреда
Мне жизнь нетрудно отличить.

Она серей и безвоздушней,
Она разумней — хоть кричи!
Она как черное удушье,
Меня настигшее в ночи.

И спорить с нею бесполезно,
Она во всем всегда права
В ней, как в истории болезни,
Лишь безысходные слова.

Не допуская и сомненья,
В неотвратимости конца
Она сотрет местоименье,
С уже безликого лица.

И я сказать теперь не сможет,
Тот, о котором скажут: он
Когда по полочкам разложат
И каждый вздох его и стон.

И все поймут и все оценят,
Простят невольные грехи…
Но непонятно тем не менее,
При чем здесь все-таки стихи?
   14 января 2004

«Это осень, это осень, неба северного просинь»
(из песни)

Поскольку я рожден был в осень
И Питер — родина моя,
Мне дорога любая просинь,
Любая пауза дождя.

Из этих пауз сокровенных
Соткем мы музыку с тобой,
В ней будет самым откровенным,
Ведущим тоном — голубой.

Поскольку мудрая природа
Натаскивает нас не зря
На эту хмурую погоду,
На бесприютность ноября.

Ведь неспроста осколком лета
На черной ветке лист дрожит,
Чтобы и толикою света
Мы научились дорожить.

   5 ноября 2004

     Сонет
Что касается истины — истин, как минимум, две,
И они меж собою не могут ни в чем согласиться
И одна из них укоренилась в моей голове,
А вторая старается в сердце навек поселиться.

Меж собой, как сварливые бабы, не ладят они
И хотят примириться, да жизнь их разводит, разводит.
И друг в друге они лишь одни недостатки находят,
И что ужас и мрак для одной, для другой лишь счастливые дни.

Как же жить нам теперь, им обеим примерно служа?
Как с ума не сойти, уберечь нашу бедную крышу?
И пройдя между них, как по лезвию ходят ножа,
Не обрушится вниз, а вскарабкаться к звездам повыше?

Ну, решай, голова или сердце? Попробуй, рискни!
Все равно друг без друга тот час же погибнут они.
   8 ноября 2004

      Весенний сонет

В каминной зале тишина,
Огонь неспешно догорает
И заоконная весна
Мне ничего не обещает.

Я эту зиму пережил
Скорее противозаконно
На мир реальный, заоконный
Пока мне не хватает сил.

В нестойкой этой тишине,
Где блики просятся на волю,
Привычно укрываться мне
От остроты сердечной боли.

Поскольку, хоть я и старик,
Но с ней мириться не привык.

     Сонет
Нельзя вернуться никуда
Нельзя вернуться ниоткуда
Течет прозрачная вода
И не надеется на чудо.

Она то знает, что никто
В нее ступить не сможет дважды.
Стою в распахнутом пальто.
Я здесь бывал. И не однажды.

Но город изменил названье
И каждый раз: не то, не те,
И в обступившей пустоте
Лишь миражи знакомых зданий.

Ты прожил жизнь свою, старик.
Но что твое? Лишь краткий миг.
   22 ноября 2004

Не печалься, все будет нормально,
Как оно и должно было быть:
И судьба, твой конвой и начальник,
Скажет: можно понять и простить.

Предоставит тебе передышку —
Ты ведь к ней безусловно готов -
И всем бедам твоим будет крышка
От таких одобрительных слов.

И помчишься ты, будто спугнули,
Будет яростен, ярок твой бег…
И она же законную пулю
Всадит в спину твою за побег
   24 ноября 2004

   Круг
(трамвайно-пешеходная микропоэма)

1
А вот вам сюжетец такой для затравки
Несется трамвай вдоль Лебяжьей канавки
И плавно взлетает на Троицкий мост…
Зачин этот, правда, банален и прост
Но белый платочек безжалостно скомкав
Глядит очумело в окно незнакомка —
Упрямая челка, прикушенный рот
Предопределяют другой разворот…
А впрочем, и он был описан когда-то…
Куда ты несешься, вагоновожатый?
Твой гулкий вагон подозрительно пуст,
И прямо по курсу - сиреневый куст.
Врезайся в душистые гроздья забвенья,
И лишь уголком отказавшего зренья
Следи опостылевший рельсовый путь
И о пассажирке своей позабудь.
А та пассажирка — упрямая челка,
Куда она мчится без всякого толку?
Наверное, просто бежит от себя,
Платочек намокший в руках теребя.
Куда ты!? Куда! Успокойся, остынь,
Взгляни безмятежно в оконную синь
Ну-ну, постарайся, скорей улыбнись
Припухших подглазий мизинцем коснись,
И зеркальцу лживому не доверяя,
Окинь горделиво пространство трамвая.
И выпорхни где-нибудь возле Мечети,
Сказав пару ласковых слов о поэте.

2
Ну, вот, мы разделались с девушкой той.
А где наш вожатый? Бедняга, постой!
Контроллер без толку крутить перестань,
И к пристани тихой немедля пристань.
Ведь ты не обычный трамвай, а речной
Плывешь ты неслышно ночною Невой
Вот Прачечный мост. Ты заходишь в Фонтанку
Спугнув на мосту молодую путанку.
Потом ты на Мойку направо свернешь
Гуднешь пару раз и огнями сверкнешь.
Потом в Грибоедовский узкий канал,
А вот и до Крюкова ты добежал
Вернешься обратно в усталую Мойку…
Туман поднимается сизый и стойкий.
Он Новой Голландии скрыл очертанья,
Тебе надоели ночные гулянья,
Ты в стенку гранитную ткнулся и стих.
Ну, автор, давай же, заверчивай стих.
Ведь он - не корабль, ему отдых не нужен!
Вот кто-то спешит, вдохновеньем разбужен.
Куда это он в позднотень поскакал?
По мостику перебегает канал,
Свернул в переулок и тут же исчез,
Как будто какой-то сожрал его бес.
Куда ты? Постой! А три слова сказать?
А он мне оттуда: «Отстань, твою мать!»
А я было принял его за собрата.
Обидно. Все белая ночь виновата!
Все призраки чудятся. Будь ты неладен,
Мой город! А все-таки я не в накладе!

3
Конечно, конечно! Ведь призраки эти
Все лучшие качества будят в поэте
А если чего и убудет на свете
За это они, как всегда, не в ответе
Ну, хватит трепаться! Поэт — не поэт,
Об этом кладбищенский знает рассвет,
А больше никто. Так что, братец, работай!
Хоть благ никаких за количество пота.
А качество что же? Морская вода.
Лишь натрий и хлор, остальное — туфта.
Но если во мне дышит древнее море,
Мне радость — не в радость, и горе не в горе
Пока не успел прорасти я корнями
В ту землю, что нынче лежит под ногами.
Вот я по земле той, как ежик в тумане
Бреду и бреду с мерзкой дулей в кармане
Ах, планы все врут и компас хулиганит
А город — зажмурился и интриганит.
Куда меня выведет — знает лишь черт,
И то до тех пор, пока к черту не стерт
С асфальта, булыжника, грязи газонной
В дыре провалившись, наверно озонной.
Да ладно, иду и иду потихоньку
Я городу брат, так попробуй-ка, тронь-ка!
Уже я знакомый наметил маршрут…
Уже из давишних я выскочил пут,
Теперь — руки в ноги, шагай да шагай
Как будто ты не пешеход, а трамвай.
Но рельсы заменит тебе мостовая,
А грохот колес — тишина гробовая.

4
Ну, ты и наплел тут всего, старина!
Какой это век и какая страна?
И город какой? Неужели же Питер?
Который мозги твои выел, и вытер
Тебя о шершавый асфальт площадей?
Обитель домов, а потом уж людей.
Он смотрит глазами в белесое небо,
Ты здесь вроде был, а как будто и не был
Он морок полночный, забытый мираж…
Но ты все бежишь и уже "Эрмитаж"
Атлантов своих выставляет на стражу:
Стоят голышом и не двинутся даже.
Браслеты мостов возле Зимней канавки,
Везде — только камень, не видно и травки…
Все вправо и вправо и Троицкий мост
Опять на пути серым домом возрос.
(Пролет разводной в поднебесьи возник
Долгонько ж ты бегал кругами, старик!)
Ну, стой, отдыхай, наблюдай огоньки
Неву переплыть в этот час не с руки —
И холодно и провоняешь мазутом
Но ночь коротка — начинается утро.
Река опустела… Мосты сведены
И кто-то уже досмотрел свои сны.
А ты все шагаешь, шагаешь, шагаешь
Ты цели не ведаешь, не понимаешь,
Куда тебя черт в эту рань приволок
А впрочем, знакомый какой уголок!
Вот купол мечети, Кшесинской балкон,
Иглы петропавловской камерный звон.

5
А девушка? Та, что в окошке трамвая?
Куда она делась? Ей, богу, не знаю!
Но делась куда-то, а, значит была,
А значит, сиренью душистой цвела…
Давай-ка поищем ее осторожно,
Во сне очумелом и это возможно.
Быть может укрылась в общаге ЛИИЖТа,
Ее в этом гомоне сыщешь, поди ж ты!
А может, лидвалевский скрыл ее дом?
Ей самое место жить в доме таком.
А может быть где-то в дворах проходных
Стук-стук каблучков ее медленно стих?
И белая ночь ее скрыла в тумане
Заставив подумать меня об обмане
И зренья и слуха и памяти тоже,
Которая путает то, что ты прожил
И то что хотел бы, мечтал бы прожить
В окошке свеча потихоньку дрожит…
Там свет отключили, но в белую ночь
Такому несчастью нетрудно помочь.
Откроем окно, загасив сигарету
Вздохнем, разглядев в переулке карету…
Асфальта уж нет и трава сквозь булыжник
Во всю зеленеет. О, Боже Всевышний!
Не надо! Я больше уже не хочу!
Я к дому души своей тихо лечу.
Мой круг завершен. Я лечу свои раны
Среди миражей мне привычных и странных.
Но мчится за мною бесшумный трамвай,
И Время-вожатый кричит: «Не зевай!!!»
   10 октября - 21 ноября 1998г